2006-08-29 20:09:52

Андрис Лиепа родился 6 января 1962 года в Москве. В 1980 году окончил Московскую академию хореографии. Был сразу принят в балетную труппу Большого театра, где танцевал ведущие партии в «Щелкунчике», «Спящей красавице», «Жизели», «Иване Грозном», «Золотом веке», «Раймонде», «Лебедином озере» и др. В 1988 году стал первым танцовщиком, которому советское правительство официально разрешило работать в иностранной труппе.

Вместе со своей партнершей Ниной Ананиашвили он уехал работать в «Нью-Йорк сити балет» (США). Затем выступал в Американском театре балета, Ла Скала, Парижской опере, работал с Морисом Бежаром в Лозанне. С 1989 года выступал в качестве постоянного приглашенного солиста в Кировском (Мариинском) театре, Римской и Шведской опере и других прославленных балетных труппах. В 1997 году Андрис Лиепа организовал и возглавил Благотворительный фонд имени своего отца Мариса Лиепы. В 2001 году на сцене Московского театра «Новая опера» поставил спектакли «Музей Оскара Шлеммера» и «Маэстро» на музыку Сергея Рахманинова. Нередко выступает режиссером показов мод, презентаций и шоу-программ. Кроме того, с его именем связано воссоздание легендарных «Русских сезонов» Дягилева. Когда-то они гремели в Париже, сейчас их можно увидеть в России.

- А как вы относитесь к тому, что вас называют «балетным реставратором»? Не чувствуете в этом высказывании чего-то обидного для себя?

- Я отношусь к этому нормально, потому что считаю, что реставрация балетов – одно из очень важных направлений балетного искусства, которое дает вторую жизнь, казалось бы, безвозвратно утерянным спектаклям.

- Почему именно «Русские сезоны» вдохновили вас на эту деятельность?

- Как-то раз, будучи в Нью-Йорке, я увидел спектакль Роберта Джоффри «Весна священная» на музыку Стравинского с декорациями и костюмами Рериха. Этот спектакль – одна из уникальных восстановленных легенд прошлого. Потом я посмотрел его же «Петрушку» и «Половецкие пляски». Это запало мне в душу.

Я подумал, что наши русские артисты смогли бы сделать это еще лучше, чем американские. И оказался прав. Они подошли к этому с очень качественным, я бы сказал, духовным отношением к русской культуре.

- Трудно восстанавливать балетный спектакль?

- Нелегко. Но ведь можно восстановить фреску по двум-трем сохранившимся деталям, икону можно воссоздать. То же самое в балете. Существует музыка, эскизы костюмов, декораций. Сложнее с хореографией, но и это вполне решаемая задача. Сейчас мы работаем над проектом, который делается специально для Илзе, - «Ида Рубинштейн».

Когда-то Ида Львовна – интереснейший персонаж начала ХХ века - заказала Равелю музыку для знаменитого спектакля «Болеро». Если бы не было этого заказа, вряд ли сегодня знаменитая мелодия Мориса Равеля вертелась у нас в голове. Сам Равель всегда с сожалением говорил о том, что написал много красивой, хорошей музыки, но именно «Болеро», к которому он относился достаточно скептически, стало одним из самых популярных музыкальных произведений. Хотя мелодии-то практически нет! Есть четко выстроенный ритмический рисунок, который повторяется в течение 15 минут.

На эту музыку потом был поставлен спектакль с хореографией Брониславы Нижинской с декорациями Александра Бенуа. Вот мы его восстанавливаем, собираем материалы по этому спектаклю. Естественно, движения не сохранились, но стиль и понимание того, как это могло быть, у меня есть.

- Как вы оцениваете положение современного балета на сегодняшний день?

- Наш балет лучший в мире! Однозначно и объективно. Доказать это очень просто. Сейчас у нас у всех рыночные отношения, цена определяет все. Так вот самые дорогие билеты в мире - на балетные спектакли с участием Кировского или Большого театра. Это как с автомобилем «Мерседес». Есть определенная цена на эту машину, она не стоит дешевле оттого, что продается в Японии или во Франции. Также и с балетом. За границей цена на билеты доходит до 200 фунтов. Мы недавно делали вечер, посвященный Майе Плисецкой, там цена билетов доходила до 340 фунтов. И даже реклама не понадобилась, потому что все было раскуплено за 1,5 месяца.

- Получается, что заниматься балетом выгодно?

- Кому как…

- Вы однажды отказались от проекта на 10 тысяч долларов, а в другой раз танцевали в Мариинском театре бесплатно. Чем для вас определяется понятие «выгодное предложение»?

- Прежде всего, предложение должно мне нравиться творчески. Я готов вложить свои средства и деньги в то, что самому интересно. Все спектакли, которые мы восстанавливаем, живут благодаря тому, что я нахожу финансирование. А если его не хватает, то вкладываю то, что зарабатываю.

- Для вас не унизительно просить деньги у кого-то?

- Если хочешь что-то создать, надо делать усилия. Сколько банкиров я прошел в своей жизни, известно только мне одному! Но с меня шапка не упадет, всегда говорю себе, и я от этого не обеднею. Например, Дягилев был виртуозом займов. Мы в своем благотворительном фонде точно так же существуем на займы и пожертвования состоятельных людей. У нас нет постоянных спонсоров, но есть люди, которым нравится тот или иной проект.
Мне кажется, у нас пока еще не развита имиджевая культура. На маркетинговых направлениях крупных компаний сидят люди не очень профессиональные.

Например, когда вы приезжаете в Америку, в «Метрополитен», то там бизнесмены в очереди стоят, чтобы поучаствовать в новых постановках, потому что это здорово для их имиджа. Конечно, в Большом театре много меценатов, но если посмотреть на программку – там 8-10 названий компаний и фирм стоит. Получается какая-то братская могила. Непонятно, кто на что давал деньги и как они использовались.

По-моему, интереснее открывать что-то новое. Это небанально. У меня есть спектакль, который возобновлен благодаря «Новинскому Пассажу», и они понимают, что это их спектакль, они его реально сделали. А когда я предложил «Русскому Стандарту» помочь восстановить потрясающий «Бале-Империаль», который ставил Баланчин, они отказались. Хотя до этого выпустили водку под названием «Империал». Вполне могли бы развить эту тему дальше и ассоциировать себя с культурой, с балетным спектаклем. Мне кажется, это все идет от необразованности, от непонимания.

- Скажите, ваша известность для вас – это груз?

- Это не груз, это данность. А если что и является грузом, то не известность, а ответственность. Я понимаю, что не имею права сделать спектакль, про который я бы сам себе сказал, что это плохо. С одной стороны, это тяжело, а с другой – настраивает на предельно качественную работу.

- А как вы относитесь к критике, которая обвиняет вас в том, что вы занимаетесь попсой, много работаете с эстрадой?

- Знаете, как говорят, – все виды искусства хороши, кроме скучного. Например, если у меня нет какого-то балетного проекта, я нахожу оперный, или цирковой, или эстрадный. Я поставил много шоу-программ, делаю новогодние детские праздники, елки и ничем не гнушаюсь.

А критика у нас всегда делает непонятные выводы о том, что хорошо, а что плохо. Я читал критику, которая была на парижские «Русские сезоны». Париж весь восторгался, а в России все ругали, писали гадости о Дягилеве. Ничего не изменилось сегодня, все то же самое.

Вот мы восстанавливаем эти спектакли, а все говорят, что мы их сделали для того, чтобы зашибать деньги за границей. Я счастлив, что свой первый тур мы сделали не по Западу, а по нашей Сибири. Он прошел потрясающе. Сибирь богата городами с очень хорошими балетными традициями, и публика адекватно относится к тому, что видит. Зрители кричали нам: «Спасибо! Приезжайте еще!» Это дорогого стоит.

- Я так понимаю, что для вас “Русские сезоны” - неоконченная история, которая потребует еще много усилий…

- Воссоздать как можно больше “Русские сезоны” - это моя основная задача. Можно сказать, миссионерская деятельность. Потому что сейчас, когда закончилась эпоха Советского Союза и социалистического реализма, многие люди, которые хотят заниматься творчеством, просто не знают, куда идти. Потерялась способность делать вторые планы, потому что они никому не нужны. Получается, что лучше, когда попроще. О духовности мало кто думает, а бедность мышления не дает возможность сосредоточиться и найти этот второй план. В этом смысле “Русские сезоны” могли бы не просто заполнить нишу бездуховности, а повернуть творческую мысль в самых разных областях.
Ведь в свое время, после их появления в Париже, Равель стал по-другому сочинять музыку, Роден – по-другому лепить. Это был взрыв, и он на многих творцов оказал влияние. Я хочу, чтобы пришел, например, какой-нибудь художник, увидел декорации “Синего Бога” и начал по-другому мыслить и творить.

- Не секрет, что вы – человек верующий. Как вы пришли к этому?

- У нашего отца была страсть – он собирал иконы. В нашей квартире, где живет Илзе, до сих пор хранится уникальная коллекция икон. В юности, еще не понимая истинной сути этой коллекции, я очень ценил ее с точки зрения искусства.
А икона, вне зависимости от того, понимаешь ты ее значение или нет, все равно на человека действует. Например, мы берем в руки радиоактивный предмет, мы не чувствуем радиацию, но излучение на нас все равно идет. Так же и здесь. Поэтому первоначально мое отношение к вере сложилось на основе этих икон.

А когда у меня случилась серьезная травма ноги и я буквально за три секунды потерял профессию, мое мировоззрение сильно поменялось. Мне кажется, что человек, проходя через жизненные коллизии, приходит к Богу. Ведь человек часто чего-то не понимает до тех пор, пока не пройдет через трудности. Настоящие верующие люди даже просят послать им болезни или испытания, потому что они помогают внутренне очищаться. Если, конечно, правильно к ним относиться.

Любая болезнь – это начало исцеления, через нее ты начинаешь понимать более высокие жизненные цели и их смысл.

- Можно сказать, что вы в своей жизни руководствуетесь философией “на все воля Божья”, давая событиям развиваться спонтанно, или вас можно все же назвать бойцом?

- Я бьюсь до тех пор, пока не понимаю, что от меня уже ничего не зависит. Например, в 1992 году я сделал фильм “Возвращение Жар-птицы”, а премьера его вместе с презентацией диска состоялась в 2002-м. Десять лет я шел к тому, чтобы крупная компания Universal Russia и London Deka дала нам свой лейбл. Наконец, я получил из Лондона емейл, где после оценки экспертов наш фильм был признан не просто качественным материалом, а с пометкой “timeless”, что значит безвременный продукт. Эта оценка для меня важнее любой критики.
У нас ведь, к сожалению, долго не понимали достоинства этой картины. Собственно, до тех пор, пока ее не признали за рубежом. Мне кажется, это такое наше национальное заискивание, которое идет из поколения в поколение. Всегда французское, немецкое, голландское считалось лучше, чем свое. Конечно, что-то там лучше, но что-то и у нас не хуже.

- Какое самое трудное препятствие было в вашей жизни?

- Наверное, когда получил травму и не мог танцевать несколько месяцев. Вообще, судьба всегда дает такие испытания, которые ты можешь пройти, то, что соразмерно твоим реальным возможностям.

Я знаю две семьи, которые потеряли своих детей. Я думаю, что ничего страшнее этого быть не может. Но при этом люди остались людьми, не спились, не покончили жизнь самоубийством. Одна семья взяла чужую девочку на воспитание, другая женщина, вдова священника из Дивеева, потеряв ребенка и мужа, продолжает помогать людям.

- Но все же далеко не у всех получается выстоять и не сломаться.

- Это оттого, мне кажется, что люди не очень воспринимают и осознают жизнь как дар, который дает им Господь, и не используют его до конца.

- Вы верите в судьбу?

- Конечно. Есть путеводная звезда, которая ведет. Для меня балет - то, что называется destiny. Я понимаю, что туда направлен. Поэтому, хочу я этого или нет, я должен этим заниматься. Конечно, я не могу жаловаться, мне моя профессия нравится, но это второй вопрос. Также происходит и с какими-то частными случаями.

Например, недавно в Риме состоялось освящение храма Великомученицы Екатерины. В свое время мы получили благословение митрополита Кирилла на помощь в воссоздании этого храма. Был открыт фонд, я стал членом попечительского совета. Мы смогли получить поддержку правительства Москвы, нашли деньги.

Конечно, восстановление храма - не целиком наша заслуга, но мы поучаствовали в этом. От себя мы подарили плащаницу, заказали в Грузии Крестовоздвиженский крест, икону святой Екатерины, передали все это в храм. Пусть это небольшой благотворительный вклад, но мы его сделали. И это дает очень большой положительный импульс, энергию. Наверное, так всегда бывает, когда делаешь то, что душа просит.

- В чем, на ваш взгляд, залог успеха семейной жизни?

- Семья строится на любви, а настоящая любовь – это жертва. Вот когда ты готов ради другого человека пожертвовать чем-то – именем, жизнью, состоянием, карьерой, тогда отношения будут двигаться. Когда два человека упираются рогом и не хотят ничем жертвовать друг для друга, тогда возникают конфликтные ситуации. Бывает так, что один ничего не делает, а другой не боится сделать первый шаг. И потом первый это оценит и тоже, в свою очередь, сделает ответный шаг. Моя жена Катя была очень способной балериной, но ради семьи она пожертвовала своей карьерой, сейчас работает в нашем фонде как артдиректор. Я надеюсь, ей нравится то, что она делает, но я очень ценю ее поступок.

- Вы не жалеете об актерском прошлом?

- У актеров нет прошлого. Актер остается актером до конца жизни. Если в тебе есть эта жилка, ты будешь использовать ее где угодно.

Я знаю ребят из американского балета, которые, перестав танцевать, устраивались продавцами в большие магазины и делали это очень качественно. Они, как никто другой, могли классно продемонстрировать ту или иную вещь, умело пообщаться с клиентом.

- А вы в чем остаетесь актером?

- Да во всем. Даже когда выхожу в театр. Я прекрасно понимаю, что все равно люди на тебя смотрят. Как ты одет, как выглядишь, как общаешься, как садишься.

- Вы часто бываете в Италии. Чем вам нравится эта страна?

- Прежде всего, Рим – удивительный город, где сосредоточено огромное количество святынь, просто на каждых ста метрах. А приезжаешь в Венецию на площадь Сан Марко, заходишь в этот потрясающий собор, и дух захватывает. Особенно, если ты верующий человек.

Обычно люди смотрят на это просто как на красоту, а я, когда понял, что там покоятся мощи святого Марка, испытал совершенно другое, более глубокое ощущение. Так же было и в Бари, где находятся мощи Николая Чудотворца.

- Вы могли бы постоянно жить в другой стране?

- Думаю, да. Я часто выезжаю за рубеж, два года прожил в Америке. Для меня это только вопрос работы. И потом самое главное не где жить, а что нести.

После того как с Катей побывали в Японии, мы очень чтим Николая Японского. В свое время он приехал в Японию, стал просветителем этой страны. Для меня важно, что практически в каждой стране есть православный храм, а ценности, в общем-то, везде одинаковые.

- Я знаю, что вы до сих пор занимаетесь гимнастикой. Это потребность или привычка?

- Странно, если балетный артист, уйдя со сцены, бросает заниматься. Резкое прекращение физической нагрузки плохо действует на организм, это известно. Раньше я занимался по 8 часов в день, сейчас каждое утро делаю станок сорок минут. С удовольствием занимался бы больше, но нет времени. Кроме этого, если хорошая погода, могу поехать покататься на скейте. К тому же гимнастика хорошо помогает справляться со стрессами. Еще отец говорил мне, что если случилась неприятность, нужно пойти и позаниматься.

Андрей Максимов, телеведущий:

- Даже людям очень далеким от балета хорошо известно имя Андриса Лиепы. Андрис - человек неординарный и яркий. За что бы он ни брался — постановку балетных спектаклей, и не где-нибудь, а в прославленной Мариинке, или главные роли в художественных фильмах (в “Коротком дыхании любви” его партнером был сам Даниэль Ольбрыхский), в драматических спектаклях (в Японии он сыграл Сергея Есенина) — во всем ему сопутствует успех.

Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне встречу с этим удивительным человеком, который и после своего ухода со сцены все равно остается звездой мирового балета.

	Политика 3878 Общество 502 Культура 57 Экономика 1107 История международных отношений 47 Речи и выступления 4 Образование 15
	Стратегические интересы 39 Экология 37 Корея 44 Ближний Восток 394 Украина 259 Экономическая интеграция 108 СНГ 352 Прибалтика 96 Европейский союз 85 Миграция 47

Горячие темы:
Юбилей | Здоровье | Болонский процесс | Ближний Восток | МАГАТЭ | Светская хроника | Безопасность | Благотворительность | МИД РФ | Феминизм |